
Запад ринулся запрещать все русское, от котов до Достоевского, что попахивает тоталитаризмом
( Read more...Collapse )


Любуясь хорошими днями капризного сибирского лета, не спеша движемся в нашем вагоне на восток, то с пассажирскими, то с медленными переселенческими поездами. Последние — целая этнографическая выставка и настоящая ярмарка. Переселенцы, «идущие вперед», оживлены надеждами, бодры и веселы, — и мужики, и бабы, в особенности, дети, даже старики. Пока забот — никаких: везут, кормят, поят, лечат, никто не обижает и не притесняет. Забота только одна, — на станциях сбегать за едой или за водой. При больших остановках из вагонов, словно разноцветные яблоки, высыпает вся «этнография»: белая Белорусь, малороссы в черных шапках, плахтах и платках, синяя Калуга в красных кичках, Поволжье, в кумачах и ситцах, поярче. Есть даже полосатые люди: это — мордовки, у которых на рубахах две продольные черные полосы, по лопаткам. Эти пегие дамы обращают на себя общее внимание, как одеждою, так и своим поистине монументальным мордовским телосложением. Как раз против моего вагонного окна стоит, прислонясь к стене, избоченясь и лихо куря папиросу, хохол, в картузе, из рабочих станции, и смотрит на бегущих мимо него за кипятком переселенцев. И вот, подвигается монументальная мордовская красавица. ( ДальшеCollapse )

